Jun. 15th, 2012

yu_le: (заполошно)
Доперечитала "Униженных и оскорблённых". В первый раз я их читала давно и не помню их совершенно. Впечатление потрясающее. Давно меня так никакая книга не злила, не казалась одновременно настолько талантливой, печальной и бесплодной. В центре книги вращается любовный треугольник, а углы у него один тупее другого. Две героини, описанные со всей возможной авторской симпатией, два совершенства, даже не конкурируют за сердце героя, нет, они слишком благородны для этого; они соревнуются в том, кто из них лучше составит счастье героя. Проигрывает Наташа как более цельная и зрелая натура: она герою подходит гораздо менее, чем Катя, потому что она недостаточно ребёнок, она слишком сильна для героя и составляет слишком невыгодный для него контраст. Героя (этот термин здесь неуместен как никогда) зовут Алёша, и у него целых три достоинства: он сын князя, он добр и он красив. (Ещё — молод и мужчина.) После перечисления этих достоинств останется только упомянуть, что он безвольная, безответственная тряпка, неизменяемая данность вроде явления природы или, лучше сказать, стихийного бедствия для окружающих, "большое дитя", достаточно "большое", чтобы обесчестить девушку своего круга, "посещать француженок" и жениться на богатой невесте.

А в целом - все, абсолютно все герои маются хххнёй и не делают ничего полезного и осмысленного. Рассказчик разве что занимается литературой (но по остаточному принципу, в основном он бегает по делам окружающих, как это часто бывает у Достоевского со второстепенными героями, которые служат меркуриями и связующими звеньями), Ихменев служил когда-то управляющим в имении князя - и это весь труд. Не считая того, что Нелли просит милостыню. Наташа часами мечется по комнате. Они все занимаются "отношениями", "отношениями", "отношениями". Чувствами Алёши.

А всё постулизированная абсолютизация романтической любви. Романтическая, свободная любовь настолько ценна по умолчанию, что оправдывает нарушение не только всех условностей, но и серьёзных общественных и частных договорённостей. Арифметика этики не действует в неевклидовом пространстве страсти: страсть, заключающаяся во влечении друг к другу двух молодых людей, имеет заведомо больше веса, чем чувства иных окружающих, в частности, родительские, без сомнения, тоже являющиеся страстями и неотсечёнными привязанностями. Ради "настоящего чувства" Наташа, во-первых, покидает родителей, нанеся им страшный удар, во-вторых, разрывает помолвку с рассказчиком, и он принимает это как должное. То есть она не только отвергает условности своего времени (женщине не полагается сближаться с мужчиной без согласия родителей и определённых церемоний), но и пренебрегает данным ею честным словом, заключённой ею первой в жизни серьёзной и самостоятельной договорённостью - с другим мужчиной. Право её на это в глазах эксплицитного и эмплицитного автора настолько безусловно, что такой разрыв не бросает на неё ни малейшей тени: единственный человек, который винит её, - она сама, и этих лёгких автоупрёков явно достаточно для полного её оправдания. При этом Наташа не просто пренебрегает формальностями: она именно глубоко ранит сразу троих близких, по-настоящему любящих её людей. И ладно бы она пошла на это ради собственного личного счастья, нет, никакого счастья она не только не удержала, но и не имела ни минуты и заранее, как девушка умная, предвидела, что счастья не будет; на словах она рвёт все прежние связи ради счастья четвёртого человека, а на деле - потому что не может остановиться, то есть из-за отсутствия самодисциплины. Всё же ради себя, но не ради счастья, а ради горя.

Одновременно, как это ни смешно, законный брак (то есть закрепление семейного статуса) воспринимается как незыблемая ценность, и, сумей Наташа обвенчаться с Алёшей, никак не поступившись своим мнимым "благородством" по отношению к нему, то есть нежеланием настаивать хоть на чём-то жизненно важном для себя, она была бы в глазах всех оправданной победительницей.

Судьба невольных наследников "романтических чувств" прослежена на Нелли, хотя автор никаких таких мыслей в читателей возбуждать не хотел: но история её матери и князя параллельна истории Наташи и сына князя. Появись у Наташи ребёнок, её и без того печальное положение осложнилось бы ещё больше, а будущее положение ребёнка было бы на порядок хуже положения матери. И наоборот, родись Нелли в тогдашней благополучной семье, в нормальных условиях, её болезнь не привела бы к смерти в 14 лет.

Свободная любовь кажется единственным для женщины способом добиться свободы личности, но заведомо тупиковым. Наташа, сколь бы сильной личностью она не была, материально полностью беспомощна: её должны содержать или родители, или Алёша.

В советском издательстве явно не знали, что делать с этим романом и куда его отнести, поэтому назвали мелодрамой (что несправедливо, пасхальные яйца в этом тексте отнюдь не выеденные!) и в аннотации написали, что роман якобы ставит проблему эгоизма. Да ничуть. Если, конечно, не предполагать, что главная героиня и есть главная эгоистка.

September 2013

S M T W T F S
1234567
8910111213 14
15161718192021
22232425262728
2930     

Most Popular Tags

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 23rd, 2017 12:21 am
Powered by Dreamwidth Studios